- Азин, Владимир
- Аузанс, Андрей
- Авен, Петр
- Бангерский, Рудольф
- Бриедис, Фридрих
- Данишевский, Карл
- Фабри́циус, Ян
- Гоппер, Карлис
- Юдин, Ян
- Калниньш, Фридрих
- Косматов, Александр
- Курелис, Янис
- Лацис, Ян
- Мангулис, Густав
- Мартусевич, Антон
- Мисиньш, Август
- Вацетис, Иоаким
- Стуцка, Кирилл
- Берзин, Рейнгольд
- Бриесма-Бриесме, Роберт
- Францис, Янис
- Пеникис, Мартиньш
- Крустиньш, Андрей
- Беркис, Кришьянис
- Упелниекс, Кристапс
- Вайнян, Карл
- Петерсон, Карл
- Нахимсон, Семён
- Гайлит, Ян
- Бе́рзиньш (Берзин), Эдуард Петрович
- Акуратерс, Янис
- Валтерс, Эвалдс
- Грегор, Ян
- Люндер, Ян
- Залитис, Янис
- Гольдманис, Ян
- Эйхманс, Фёдор
- Бранткалн, Детлав
- Клявиньш, Роберт
- Дамбитис, Роберт
- Буйкис, Ян
- Судрабкалн, Ян
- Каупиньш, Александр
- Карлсон, Карл-Рейнгольд-Георг
- Абелтиньш, Николайс
- Алкснис, Янис
- Бах, Жанис
- Боярс, Карлис
- Букс, Херманис Георгс Рудолфс
- Гринбергс, Густавс Екабс
- Думс, Висвалдис
- Калниньш, Теодорс
- Клеперис, Янис Волдемарс
- Карклиньш, Вилхелмс Юлиусс
- Скуиньш, Янис
- Хасманис, Паулс Робертс
- Упениекс, Вилис Фрицис
- Бубиндусс, Андрейс
- Даукшс, Петерис
- Калпакс, Оскар
- Кирхенштейн, Рудольф
- Берзин, Ян Карлович
- Озолс, Вольдемар
- Пече, Ян
- Славен, Пётр
- Тылтынь, Альфред
- Рихтер, Оскар
- Чанка-Фрейденфелде, Лина
- Бокис, Густав
- Бриедис, Петерис
- Гринс, Александрс
- Зелтиньш, Ансис
- Гетнер, Адольф Христофорович
- Клуцис, Густав
- Андерсон, Вольдемар Петрович
- Вейдеман, Карл (Карлис)
- Баллод, Юлиан
- Адамсонс, Ян
- Стучка, Пётр Иванович
- Рейнфельд, Ян
- Спрогис, Артур Карлович
- Эйдеман, Роберт Петрович
Дневник расстрелянного офицера.
4 июня 2012 («Вести Сегодня» № 65)
Как латышские патриоты хотели бороться вместе с Гитлером "за европейские ценности" и что из этого вышло
Автор: Константин Гайворонский
Из группы генерала Курелиса самая нестандартная анкета была у Яниса Грегорса. Бывший командир самого грозного полка красных латышских стрелков, кавалер ордена Красного Знамени. И вот он в немецкой форме готовит восстание в тылу Красной армии:
Красный командир
Вообще-то Ян Грегор мечтал стать учителем. Но едва успел окончить курсы в Вольмаре, как началась Первая мировая война. И его тут же мобилизовали. В 1916 году он получил погоны прапорщика и направление в 5-й Земгальский латышский стрелковый полк. Тот самый, которым командовал Вацетис, будущий главком Красной армии.
В 1917-м Грегор тоже выбрал большевиков. Ну а что, именно они предлагали широкую автономию для Латвии плюс радикальное решение земельного вопроса за счет раздела баронский имений.
Летом 1918 года Грегор возглавил свой 5-й полк, отличившийся при обороне Казани. Он стал первой частью РККА, которой было вручено Почетное Красное знамя. С тех пор 5-й латышский полк стал палочкой-выручалочкой - его бросали затыкать грудью катастрофы. В октябре 1919-го именно он спасет Петроград от наступления Юденича, отразив атаку английских танков и выбив у белых их последний козырь.
А на той стороне фронта под Питером сражалась 5-я дивизия, сформированная князем Ливеном в Латвии из русских. В 1919 году именно ливенцы с немцами выбили красных латышских стрелков из Риги. И вот снова встретились. Но теперь - "с другим счетом".
Грегор за эти бои получит орден Красного Знамени, а сам полк - второе Почетное знамя. С таким послужным списком перед ним открывалась блестящая карьера. Но... Грегор не хочет строить социализм. И карьеру делать не хочет. Он хочет жить в Латвии, независимость которой признала Советская Россия, учительствовать. И в 1921-м, плюнув на уговоры товарищей, возвращается на родину.
Попробуем с немцами?
Янис Грегорс (теперь так, в соответствии с госязыком) учительствовал в Лимбажи, был школьным инспектором в Елгаве, преподавал в Рижской коммерческой школе. Жизнь человека, увлеченного своим делом и не рвущегося "на верха". Многие ученики, поди, и не поверили бы, что перед ними командир самого грозного для белых полка Красной армии.
А что с орденом Красного Знамени? Не знаю, но вряд ли он его выбросил. Думаю, ему было что и ливенцам сказать при встрече. Так и слышу этот диалог:
- Что же вы, товарищ красный командир, не остались в Совдепии? Вы же, кажется, за нее воевали?
- Я воевал за независимость Латвии. Деникин и Колчак ее не признали бы, да и в Юдениче я не уверен. Так что честь имею, господа.
И, наверное, не раз Грегорс перекрестился, читая в 1938 году в газетах имена расстрелянных в СССР комкоров, комдивов, командармов. Своих бывших начальников, товарищей, подчиненных.
А потом наступил 1940-й: И Грегорсу пришлось переоценить свой выбор 1917 года.
Эта переоценка летом 1944 года привела его к генералу Курелису, у которого он стал адъютантом штаба. Курелис, офицер русской, белой и латвийской армий, в отличие от Бангерскиса не поддержал создание легиона. К 1944 году ему удалось заинтересовать немцев собственным проектом - созданием "партизанской армии", которая при вступлении красных на территорию Латвии устроит им "ад в тылу".
Была у "курилиешей" задняя мысль. Если Бангерскис мечтал выслужить у немцев независимость Латвии кровью легионеров, то Курелис хотел создать армию, которая в решающий момент выйдет из подчинения немцев. И повторит сценарий 1918 года, когда друг за другом рухнули истощенные войной Россия и Германия и в вакууме имперской власти в Восточной Европе появился десяток новых государств.
У Курелиса Грегорс и начал вести свой дневник.
Никакой самодеятельности!
"31 июля 1944 года. Получили первое оружие - 115 французских винтовок образца 1936 года". Первая и практически последняя "хорошая новость": 13 августа первый тревожный звонок. "Тукумс русские взяли минимальными силами, но (немцы) латышам запретили проявлять малейшую инициативу. Тамошнему командиру айзсаргов Витенбергсу было открыто сказано: если латыши по собственной инициативе начнут борьбу - "будем стрелять и в вас". Ну да, немцы тоже помнят про 1918-й и будут держать все под контролем.
Фронт катится на запад. 14 августа Грегорс записывает рассказ женщины из Крустпилса: та видела офицеров-красноармейцев, латышей по национальности с 3 кубиками в петлицах. На вопрос, что будет с гражданским населением, ее спросили: партбилет есть? А то, мол, "тут не оставят никого, кроме членов партии". Мог бы и сообразить, что "кубики" в Красной армии отменили еще в январе 1943 года, введя погоны. Так что никого она не видела...
Но записи об ужасах, которые следуют за приходом Красной армии, множатся. "Новое по сравнению с 1939/40 гг. - бешеная жажда женщин", - записывает Грегорс. Потом вдруг уточняет: "В Тукумсе и других местах очень активно грабили и насиловали эвакуированные беженцы из Совдепии". Эвакуированные? Да просто изгнанные из домов в рамках немецкой политики "выжженной земли" люди, которым давали два часа на сборы - и вперед, на запад. А уж как вы там будете выживать это не немецкого командования проблема...
Теперь с этими методами приходится знакомиться и латышам - начинается эвакуация и в Латвии. Полностью выселяют волости Цоде, Межотне, Салгали - следует длинный список.
Мозг Грегорса разрывается. "В одной волости коммунисты-подпольщики распустили слух, что тех, кто ничего плохого при немцах не сделал, советские не тронут. Бедные простаки!" - записывает он 20 августа. С другой стороны, то, как проводится тотальная эвакуация, оставляя за собой выжженную территорию, ему начинает напоминать геноцид.
"Переговорил с капралом Н", - записывает Грегорс 6 сентября разговор с латышом-легионером СС. Тот на фронте с февраля 1944-го. Рассказывает, что после прорыва фронта под Невелем наступил сущий бардак. Под Елгавой выдали по три патрона на винтовку, бандиты-коммунисты стреляют из окон, толпы штурмуют склады со спиртом. Видел, как немцы подожгли Елгавский замок, - тут Грегорс поставил "?", еще не в силах поверить в услышанное. Немцы? Скоро он перестанет ставить вопросы после таких сообщений. "Вывод такой - этот юноша был хорошим солдатом, но пережитое не улучшило, а ухудшило его как бойца. Факты: оказали негативное влияние на его психику. То же самое уготовано слишком многим нашим юношам латышам-легионерам", - записывает он.
Единственная "светлая" новость тех дней: "5 сентября. СССР объявил войну Болгарии. Наши думают, что это из-за Дарданелл и ожидают больших последствий. Начнется стародавняя борьба русских и англичан за эти морские проливы, но когда? Через несколько дней? Несколько недель?" Мечты, мечты...
Тотальная зачистка Латвии
5 октября Грегорс съездил в Ригу и долго не мог отойти от увиденного. "Это больше не наша Рига. У мостов через канал поставлены противотанковые заграждения. Движение по Кр. Барона у канала полностью закрыто. Трамваи больше не ходят, движение ограничено, за исключением перекрестков и обоих мостов через Даугаву, по которым текут бесконечные автоколонны. 2-3 октября началась обязательная эвакуация на кораблях в Германию".
Эвакуация превращается в настоящий апокалипсис. Полиция (латышская, между прочим) обходит дома, дает 3 часа на сборы - и в порт. Квартиры обыскивают, прячущимся в подвалах угрожают газом и гранатами. Особо лютует немецкая жандармерия. Застрелили даже латышского полицейского на велосипеде - не остановился на окрик. Жандармы хватают всех, невзирая на документы, даже легионеров-отпускников из 19-й дивизии, свозят к Рижскому замку - и на погрузку.
Эвакуируют всех от 14 до 55 лет, значит, из 200-тысячного населения Риги к отправке в Германию приговорено 120-150 тысяч человек, записывает Грегорс. У него волосы дыбом встают от таких цифр.
7 октября: "Теперь и немцы, как и большевики, устроили нам ловлю рабов: Немцы, как и русские, придерживаются политики "чистой земли". Но чтобы ни случилось, народ не может оставить свою землю, и преступно думают те "латыши", которые эвакуацию всего народа считают избавлением от смерти и Сибири, потому что Германия-де ближе Сибири".
И апофеоз: "Генерал Бангерскис считает, что все латыши должны уйти в Германию, пусть даже они вернутся через 30-40 лет. Он с ума сошел!"
А ведь войди Красная армия в Ригу не 13 октября, а 13 декабря, так и случилось бы. Здесь не осталось бы латышей...
Те же большевики, только немецкие
"Латыши немцев теперь считают такими же большевиками, даже те, кто раньше славил немцев", - пишет Грегорс. Переоценивает и поведение многих латышей. "Трусами и уклонистами оказались многие богатые люди, даже те, кто сочинял такие красивые патриотические речи". (Эту бы надпись да на двери сейма - золотыми буквами). "Смардский лесник Шкипсна отказался выделить детям беженцев дрова. А немцы берут сами, не спрашивая".
11 октября: "Большой процент наших легионеров расходится по домам и лесам". Сержант из 19-й дивизии рассказал, что когда они узнали, как проходит "эвакуация" Риги, "из каждой роты ушло по 20 человек. 25% из них - офицеры, среди них даже командиры рот". А поскольку расходятся с оружием, то появляется другое интересное наблюдение: "Многие немецкие машины ездят с латвийским флажками, наверное, для безопасности".
15 октября: "Командир хозроты Янсонс рассказал случай: в квартиру, где он расположился, рано утром ворвался немецкий мотоциклист, видимо, из проходившей мимо танковой части. Вытащил пистолет и, угрожая расстрелом, потребовал от двух женщин тут же лечь и отдаться ему. Янсонс вышел на шум. Нападавший отступил только тогда, когда увидел пистолет на столе в комнате Янсонса. И таких фактов много..."
"Подтвердились сведения о многочисленных взрывных работах в Риге. Взорваны мосты, фабрики, склады, культурные сооружения".
Забудьте о независимости
Cамое страшное при этом для "курилиешей", что желанная цель не приблизилась ни на шаг. "Были основания думать, что в эти роковые дни политика Германии изменится, что латышские добровольцы смогут сформировать свою армию, в которой мы будем бороться за свои идеалы, соответствующие европейским ценностям, - пишет Грегорс. - К сожалению, это неприемлемо для немецкой политики. Этой осенью в разговоре с генерал-директором (Данкерсом) некий высокопоставленный немец заявил: вы, господа, достаточно умны, чтобы уже сообразить - Германия не даст вам желаемой независимости. Так говорили немцы, когда фронт только приближался к Риге, так говорят и делают они теперь, когда осталась только окруженная часть Курземе".
1 ноября в группе переполох, генерала Курелиса вызывают к обергруппенфюреру Еккельну, главе СС Остланда. Может, это и есть начало долгожданных переговоров о независимости? Тут же в штабе Курелиса набросали меморандум: "Латышские легионеры знают, ПРОТИВ ЧЕГО они должны сражаться, но ни в одном официальном декрете немецкие власти не провозгласили, ЗА ЧТО легионеры должны сражаться".
И еще: "Многие смирились, что взрывают такие объекты как мосты, железные дороги, склады. Но взлетают на воздух и школы, и другие любимые и дорогие латышам памятники культуры". И о главном: "Просим германское правительство, чтобы было официально декларировано признание и готовность фактически предоставить независимость Латвии".
Потом капитан Упелниекс рассказал Грегорсу, как все прошло. Как они уговаривали Еккельна сказать что-нибудь про независимость Латвии. Да мы из беженцев в Курляндии сформируем 50-тысячную армию, да мы развернем страшную партизанскую войну в тылу красных. Даже такой аргумент привели: ведь призыв в легион незаконен с точки зрения Гаагской конвенции, вы же оккупационная власть. Вот если бы мы сами, от имени латвийского государства...
Наконец Еккельн дал слабину: да, есть решение признать самостоятельными (не независимыми!) Латвию и Эстонию. "Курелиешей" охватил восторг: "Мы, латыши, от мала до велика, от юноши до старика, возьмемся за оружие, чтобы защитить Курземе. Надо немедленно опубликовать это сообщение". Охолоните, отвечает Еккельн, это может сделать только фюрер. А он занят более важными делами. Не время сейчас, внешнеполитические обстоятельства не те...
И вообще он вызвал к себе Курелиса не за этим. Ему командир 6-го корпуса СС докладывает: в 19-й дивизии легиона только и разговоров что о присоединении к Курелису. Вы случайно дезертиров из легиона не привечаете? Точно нет?
Прозрение перед расстрелом?
Дезертиров они привечали. И немцы об этом прекрасно знали. Как и о планах "кинуть" немцев в решающий момент. 7 ноября Грегорс записывает: "Серьезные люди предупреждают, что нас окружат и расформируют. Если не сказать хуже..."
Это случилось 14 ноября. Группу Курелиса (неполный полк) окружили, накрыли минометным огнем для острастки и заставили сдаться. Только лейтенант Рубенис со своим батальоном сумел прорваться в лес, где сражался с немцами до 9 декабря.
А дальше - каждому свое. Курелиса и солдат - в лагеря военнопленных. 8 офицеров его штаба, в том числе Грегорса, - под трибунал. Среди судей штандартенфюрер Палкавниекс, оберштурмбаннфюрер Гайлитис. Свои же. Всех восьмерых приговорили к расстрелу.
Так закончилась попытка латышей "отстаивать европейские ценности" плечом к плечу с гитлеровской армией. То, что идеалы фашистской Германии ни в одном пункте не совпадают с "европейскими ценностями", им в голову тогда не пришло. Или все же пришло - уже под дулами немецких автоматов? Может, Грегорс успел переадресовать свою фразу "Бедные простаки!" себе и своим товарищам? Кто знает...
Около 100 человек из батальона Рубениса довоевали до мая 1945 года - в советских партизанских отрядах в Курземе. Вот до них уже точно все дошло.
Красный командир
Вообще-то Ян Грегор мечтал стать учителем. Но едва успел окончить курсы в Вольмаре, как началась Первая мировая война. И его тут же мобилизовали. В 1916 году он получил погоны прапорщика и направление в 5-й Земгальский латышский стрелковый полк. Тот самый, которым командовал Вацетис, будущий главком Красной армии.
В 1917-м Грегор тоже выбрал большевиков. Ну а что, именно они предлагали широкую автономию для Латвии плюс радикальное решение земельного вопроса за счет раздела баронский имений.
Летом 1918 года Грегор возглавил свой 5-й полк, отличившийся при обороне Казани. Он стал первой частью РККА, которой было вручено Почетное Красное знамя. С тех пор 5-й латышский полк стал палочкой-выручалочкой - его бросали затыкать грудью катастрофы. В октябре 1919-го именно он спасет Петроград от наступления Юденича, отразив атаку английских танков и выбив у белых их последний козырь.
А на той стороне фронта под Питером сражалась 5-я дивизия, сформированная князем Ливеном в Латвии из русских. В 1919 году именно ливенцы с немцами выбили красных латышских стрелков из Риги. И вот снова встретились. Но теперь - "с другим счетом".
Грегор за эти бои получит орден Красного Знамени, а сам полк - второе Почетное знамя. С таким послужным списком перед ним открывалась блестящая карьера. Но... Грегор не хочет строить социализм. И карьеру делать не хочет. Он хочет жить в Латвии, независимость которой признала Советская Россия, учительствовать. И в 1921-м, плюнув на уговоры товарищей, возвращается на родину.
Попробуем с немцами?
Янис Грегорс (теперь так, в соответствии с госязыком) учительствовал в Лимбажи, был школьным инспектором в Елгаве, преподавал в Рижской коммерческой школе. Жизнь человека, увлеченного своим делом и не рвущегося "на верха". Многие ученики, поди, и не поверили бы, что перед ними командир самого грозного для белых полка Красной армии.
А что с орденом Красного Знамени? Не знаю, но вряд ли он его выбросил. Думаю, ему было что и ливенцам сказать при встрече. Так и слышу этот диалог:
- Что же вы, товарищ красный командир, не остались в Совдепии? Вы же, кажется, за нее воевали?
- Я воевал за независимость Латвии. Деникин и Колчак ее не признали бы, да и в Юдениче я не уверен. Так что честь имею, господа.
И, наверное, не раз Грегорс перекрестился, читая в 1938 году в газетах имена расстрелянных в СССР комкоров, комдивов, командармов. Своих бывших начальников, товарищей, подчиненных.
А потом наступил 1940-й: И Грегорсу пришлось переоценить свой выбор 1917 года.
Эта переоценка летом 1944 года привела его к генералу Курелису, у которого он стал адъютантом штаба. Курелис, офицер русской, белой и латвийской армий, в отличие от Бангерскиса не поддержал создание легиона. К 1944 году ему удалось заинтересовать немцев собственным проектом - созданием "партизанской армии", которая при вступлении красных на территорию Латвии устроит им "ад в тылу".
Была у "курилиешей" задняя мысль. Если Бангерскис мечтал выслужить у немцев независимость Латвии кровью легионеров, то Курелис хотел создать армию, которая в решающий момент выйдет из подчинения немцев. И повторит сценарий 1918 года, когда друг за другом рухнули истощенные войной Россия и Германия и в вакууме имперской власти в Восточной Европе появился десяток новых государств.
У Курелиса Грегорс и начал вести свой дневник.
Никакой самодеятельности!
"31 июля 1944 года. Получили первое оружие - 115 французских винтовок образца 1936 года". Первая и практически последняя "хорошая новость": 13 августа первый тревожный звонок. "Тукумс русские взяли минимальными силами, но (немцы) латышам запретили проявлять малейшую инициативу. Тамошнему командиру айзсаргов Витенбергсу было открыто сказано: если латыши по собственной инициативе начнут борьбу - "будем стрелять и в вас". Ну да, немцы тоже помнят про 1918-й и будут держать все под контролем.
Фронт катится на запад. 14 августа Грегорс записывает рассказ женщины из Крустпилса: та видела офицеров-красноармейцев, латышей по национальности с 3 кубиками в петлицах. На вопрос, что будет с гражданским населением, ее спросили: партбилет есть? А то, мол, "тут не оставят никого, кроме членов партии". Мог бы и сообразить, что "кубики" в Красной армии отменили еще в январе 1943 года, введя погоны. Так что никого она не видела...
Но записи об ужасах, которые следуют за приходом Красной армии, множатся. "Новое по сравнению с 1939/40 гг. - бешеная жажда женщин", - записывает Грегорс. Потом вдруг уточняет: "В Тукумсе и других местах очень активно грабили и насиловали эвакуированные беженцы из Совдепии". Эвакуированные? Да просто изгнанные из домов в рамках немецкой политики "выжженной земли" люди, которым давали два часа на сборы - и вперед, на запад. А уж как вы там будете выживать это не немецкого командования проблема...
Теперь с этими методами приходится знакомиться и латышам - начинается эвакуация и в Латвии. Полностью выселяют волости Цоде, Межотне, Салгали - следует длинный список.
Мозг Грегорса разрывается. "В одной волости коммунисты-подпольщики распустили слух, что тех, кто ничего плохого при немцах не сделал, советские не тронут. Бедные простаки!" - записывает он 20 августа. С другой стороны, то, как проводится тотальная эвакуация, оставляя за собой выжженную территорию, ему начинает напоминать геноцид.
"Переговорил с капралом Н", - записывает Грегорс 6 сентября разговор с латышом-легионером СС. Тот на фронте с февраля 1944-го. Рассказывает, что после прорыва фронта под Невелем наступил сущий бардак. Под Елгавой выдали по три патрона на винтовку, бандиты-коммунисты стреляют из окон, толпы штурмуют склады со спиртом. Видел, как немцы подожгли Елгавский замок, - тут Грегорс поставил "?", еще не в силах поверить в услышанное. Немцы? Скоро он перестанет ставить вопросы после таких сообщений. "Вывод такой - этот юноша был хорошим солдатом, но пережитое не улучшило, а ухудшило его как бойца. Факты: оказали негативное влияние на его психику. То же самое уготовано слишком многим нашим юношам латышам-легионерам", - записывает он.
Единственная "светлая" новость тех дней: "5 сентября. СССР объявил войну Болгарии. Наши думают, что это из-за Дарданелл и ожидают больших последствий. Начнется стародавняя борьба русских и англичан за эти морские проливы, но когда? Через несколько дней? Несколько недель?" Мечты, мечты...
Тотальная зачистка Латвии
5 октября Грегорс съездил в Ригу и долго не мог отойти от увиденного. "Это больше не наша Рига. У мостов через канал поставлены противотанковые заграждения. Движение по Кр. Барона у канала полностью закрыто. Трамваи больше не ходят, движение ограничено, за исключением перекрестков и обоих мостов через Даугаву, по которым текут бесконечные автоколонны. 2-3 октября началась обязательная эвакуация на кораблях в Германию".
Эвакуация превращается в настоящий апокалипсис. Полиция (латышская, между прочим) обходит дома, дает 3 часа на сборы - и в порт. Квартиры обыскивают, прячущимся в подвалах угрожают газом и гранатами. Особо лютует немецкая жандармерия. Застрелили даже латышского полицейского на велосипеде - не остановился на окрик. Жандармы хватают всех, невзирая на документы, даже легионеров-отпускников из 19-й дивизии, свозят к Рижскому замку - и на погрузку.
Эвакуируют всех от 14 до 55 лет, значит, из 200-тысячного населения Риги к отправке в Германию приговорено 120-150 тысяч человек, записывает Грегорс. У него волосы дыбом встают от таких цифр.
7 октября: "Теперь и немцы, как и большевики, устроили нам ловлю рабов: Немцы, как и русские, придерживаются политики "чистой земли". Но чтобы ни случилось, народ не может оставить свою землю, и преступно думают те "латыши", которые эвакуацию всего народа считают избавлением от смерти и Сибири, потому что Германия-де ближе Сибири".
И апофеоз: "Генерал Бангерскис считает, что все латыши должны уйти в Германию, пусть даже они вернутся через 30-40 лет. Он с ума сошел!"
А ведь войди Красная армия в Ригу не 13 октября, а 13 декабря, так и случилось бы. Здесь не осталось бы латышей...
Те же большевики, только немецкие
"Латыши немцев теперь считают такими же большевиками, даже те, кто раньше славил немцев", - пишет Грегорс. Переоценивает и поведение многих латышей. "Трусами и уклонистами оказались многие богатые люди, даже те, кто сочинял такие красивые патриотические речи". (Эту бы надпись да на двери сейма - золотыми буквами). "Смардский лесник Шкипсна отказался выделить детям беженцев дрова. А немцы берут сами, не спрашивая".
11 октября: "Большой процент наших легионеров расходится по домам и лесам". Сержант из 19-й дивизии рассказал, что когда они узнали, как проходит "эвакуация" Риги, "из каждой роты ушло по 20 человек. 25% из них - офицеры, среди них даже командиры рот". А поскольку расходятся с оружием, то появляется другое интересное наблюдение: "Многие немецкие машины ездят с латвийским флажками, наверное, для безопасности".
15 октября: "Командир хозроты Янсонс рассказал случай: в квартиру, где он расположился, рано утром ворвался немецкий мотоциклист, видимо, из проходившей мимо танковой части. Вытащил пистолет и, угрожая расстрелом, потребовал от двух женщин тут же лечь и отдаться ему. Янсонс вышел на шум. Нападавший отступил только тогда, когда увидел пистолет на столе в комнате Янсонса. И таких фактов много..."
"Подтвердились сведения о многочисленных взрывных работах в Риге. Взорваны мосты, фабрики, склады, культурные сооружения".
Забудьте о независимости
Cамое страшное при этом для "курилиешей", что желанная цель не приблизилась ни на шаг. "Были основания думать, что в эти роковые дни политика Германии изменится, что латышские добровольцы смогут сформировать свою армию, в которой мы будем бороться за свои идеалы, соответствующие европейским ценностям, - пишет Грегорс. - К сожалению, это неприемлемо для немецкой политики. Этой осенью в разговоре с генерал-директором (Данкерсом) некий высокопоставленный немец заявил: вы, господа, достаточно умны, чтобы уже сообразить - Германия не даст вам желаемой независимости. Так говорили немцы, когда фронт только приближался к Риге, так говорят и делают они теперь, когда осталась только окруженная часть Курземе".
1 ноября в группе переполох, генерала Курелиса вызывают к обергруппенфюреру Еккельну, главе СС Остланда. Может, это и есть начало долгожданных переговоров о независимости? Тут же в штабе Курелиса набросали меморандум: "Латышские легионеры знают, ПРОТИВ ЧЕГО они должны сражаться, но ни в одном официальном декрете немецкие власти не провозгласили, ЗА ЧТО легионеры должны сражаться".
И еще: "Многие смирились, что взрывают такие объекты как мосты, железные дороги, склады. Но взлетают на воздух и школы, и другие любимые и дорогие латышам памятники культуры". И о главном: "Просим германское правительство, чтобы было официально декларировано признание и готовность фактически предоставить независимость Латвии".
Потом капитан Упелниекс рассказал Грегорсу, как все прошло. Как они уговаривали Еккельна сказать что-нибудь про независимость Латвии. Да мы из беженцев в Курляндии сформируем 50-тысячную армию, да мы развернем страшную партизанскую войну в тылу красных. Даже такой аргумент привели: ведь призыв в легион незаконен с точки зрения Гаагской конвенции, вы же оккупационная власть. Вот если бы мы сами, от имени латвийского государства...
Наконец Еккельн дал слабину: да, есть решение признать самостоятельными (не независимыми!) Латвию и Эстонию. "Курелиешей" охватил восторг: "Мы, латыши, от мала до велика, от юноши до старика, возьмемся за оружие, чтобы защитить Курземе. Надо немедленно опубликовать это сообщение". Охолоните, отвечает Еккельн, это может сделать только фюрер. А он занят более важными делами. Не время сейчас, внешнеполитические обстоятельства не те...
И вообще он вызвал к себе Курелиса не за этим. Ему командир 6-го корпуса СС докладывает: в 19-й дивизии легиона только и разговоров что о присоединении к Курелису. Вы случайно дезертиров из легиона не привечаете? Точно нет?
Прозрение перед расстрелом?
Дезертиров они привечали. И немцы об этом прекрасно знали. Как и о планах "кинуть" немцев в решающий момент. 7 ноября Грегорс записывает: "Серьезные люди предупреждают, что нас окружат и расформируют. Если не сказать хуже..."
Это случилось 14 ноября. Группу Курелиса (неполный полк) окружили, накрыли минометным огнем для острастки и заставили сдаться. Только лейтенант Рубенис со своим батальоном сумел прорваться в лес, где сражался с немцами до 9 декабря.
А дальше - каждому свое. Курелиса и солдат - в лагеря военнопленных. 8 офицеров его штаба, в том числе Грегорса, - под трибунал. Среди судей штандартенфюрер Палкавниекс, оберштурмбаннфюрер Гайлитис. Свои же. Всех восьмерых приговорили к расстрелу.
Так закончилась попытка латышей "отстаивать европейские ценности" плечом к плечу с гитлеровской армией. То, что идеалы фашистской Германии ни в одном пункте не совпадают с "европейскими ценностями", им в голову тогда не пришло. Или все же пришло - уже под дулами немецких автоматов? Может, Грегорс успел переадресовать свою фразу "Бедные простаки!" себе и своим товарищам? Кто знает...
Около 100 человек из батальона Рубениса довоевали до мая 1945 года - в советских партизанских отрядах в Курземе. Вот до них уже точно все дошло.
Источник:
"Вести Сегодня", № 65.
